10 «токсичных» привычек родителей и как они разрушают детей, не осознавая этого!
10 «токсичных» привычек родителей и как они разрушают детей, не осознавая этого!
Валеология и гендер – официальные «традиционные ценности» Министерства сексуального просвещения
Валеология и гендер – официальные «традиционные ценности» Министерства сексуального просвещения
Удалите из своей жизни эти 10 ненужных вещей, вы почувствуете прилив счастья и удовольствия.
Удалите из своей жизни эти 10 ненужных вещей, вы почувствуете прилив счастья и удовольствия.
В России растёт поколение неговорящих детей
В России растёт поколение неговорящих детей
Ольга Фреймут впервые показала младших детей
Ольга Фреймут впервые показала младших детей

Как дожить до пенсии. Больницы и поликлиники: что надо менять? Продолжительность жизни и медицинская помощь

Содержание:

  • Чего мы ждем от медицины
  • Чему и как учить врачей
  • Как должны быть устроены больницы и поликлиники
  • Чего медицина ждет от нас

Одно из самых весомых возражений против повышения пенсионного возраста в нашей стране — продолжительность жизни и качество здоровья тех, кому предстоит теперь заканчивать работать только в 63 и 65 лет. Что надо поменять в системе оказания медицинской помощи, а в чем самим будущим пенсионерам стоит измениться? Вот как смотрит на ситуацию в отечественном здравоохранении врач и телеведущий Александр Мясников.

Чего мы ждем от медицины

Чего мы ждем от медицины

Как вы думаете, чего ожидает от нашей медицины среднестатистический россиянин? Его ожидания весьма просты: получать бесплатно и вовремя качественную медицинскую помощь.

Мы вправе ожидать, что если врач выписывает лекарство, то оно будет как минимум безвредно, а как максимум еще и помогать.

Мы надеемся, что доктор, назначая тот или иной препарат, руководствуется не ему одному ведомыми понятиями, а то и материальными стимулами, а знаниями.

Пациент рассчитывает, что осматривающий его врач учтет все имеющиеся симптомы. Что кардиолог не просто измерит давление и послушает пульс, а эндокринолог не только пощупает щитовидную железу.

Одним словом, человек вправе рассчитывать на грамотный медицинский осмотр, который состоит из шагов, обязательных к выполнению, — определенного алгоритма.

Но здесь возникает проблема. На модернизацию медицины в последние годы была потрачена огромная сумма денег, закуплено гигантское количество дорогостоящего оборудования. Мы с гордостью заявляем, что по количеству томографов на душу населения уже обогнали Швейцарию. Но увы — уровень медицины у нас как был низок, так и остался!

Мало купить и установить оборудование — надо научить врачей на нем работать. За рубежом специалиста по головному мозгу готовят семь лет, чтобы он мог работать на томографе, а у нас отделываются трехмесячными курсами! И даже этих врачей-"скороучек" не хватает.

Мы в каждую больницу ставим по томографу, не ликвидировав огромных очередей на ультразвук или обычный рентген. Но самое печальное — это отсутствие "вложения денег" во врачей, которых нужно учить алгоритму действий, определенным стандартам.

По действующим стандартам, если пациента с инсультом привозит "скорая", его не должен осматривать врач приемного отделения. Фактор времени настолько важен, что пациента сразу везут на компьютерный томограф, минуя все процедуры оформления, чтобы определить: тромбоз у него или кровотечение. Причина в том, что лекарство, которое может растворить тромб, вводится только в очень короткий временной промежуток.

Поэтому если "скорая" замешкается, если она будет по телефону выяснять, куда этого больного везти, если в приемном покое будут долго расспрашивать, что это за старушка и как ее фамилия, когда ей стало плохо, то все — больную можно потерять!

Чему и как учить врачей

Вы скажете, что каждый врач должен один раз в пять лет проходить переаттестацию. Да, только некоторые проходят эту процедуру честно, а некоторые — за деньги. Но даже если доктор хочет качественно пройти переаттестацию, его учат по устаревшим пособиям.

Например, наших врачей ориентируют применять препараты, которыми пользуют уже больше 40 лет. Смотрите сами: в утвержденных когда-то, но до сих пор действующих стандартах есть препарат дибазол. Его применял еще мой дедушка.

Жизненно необходимы всеобщая переаттестация врачей, строжайшие экзамены на знание международных признанных алгоритмов и стандартов оказания медицинской помощи. По результатам экзаменов я бы устанавливал размер зарплаты и вообще право на работу врачом. Те, кто успешно прошел такое "сито", будут ведущими специалистами с достойной зарплатой.

Конечно, большинство врачей сразу такую переаттестацию не пройдут. Я бы ограничил период переподготовки пятью годами. Пусть неаттестованные врачи работают, пусть лечат, но под руководством и контролем врачей, прошедших переаттестацию, и за совсем другую, меньшую, чем у тех, зарплату. Через пять лет — снова переаттестация; снова не прошел — вон из профессии! Это единственный путь спасения нашей медицины от непрофессионалов.

Обязательно надо вводить индивидуальное лицензирование врачей. Тогда врач будет нести персональную ответственность перед пациентом и страховой компанией.

И еще: на протяжении веков у врачей был свой язык — латынь. Сегодня его заменил английский язык, поэтому любой врач обязан им владеть, иначе он безнадежно отстанет!

Отвечу тем, кто имеет привычку говорить: "Понаехали тут!". Я считаю, что медицина национальности не имеет. Несущественно, какой ты национальности, какого цвета у тебя глаза и кожа, с каким акцентом ты говоришь; важно, как ты лечишь. Все люди внутри устроены одинаково, и медицина едина на всем земном шаре. Если к вам приходит врач таджик, украинец или африканец, но при этом делает правильные вещи, то вам не о чем беспокоиться. А вот если придет более привычного вида врач и скажет: "У меня есть особый подход" (например, российский или зимбабвийский), — вот тут надо искать другого специалиста!

В Америке большинство врачей — индусы. Да, они говорят с акцентом, но они грамотные специалисты, которые оказывают ту самую квалифицированную и своевременную помощь.

Во Франции к медицинскому образованию вообще подходят по-другому. Там отсутствует вступительный экзамен в медицинский институт. Они принимают всех с результатами единых государственных экзаменов. Каждому дается шанс получить медицинскую специальность. Но по итогам первого года происходит жесточайший отбор.

По статистике, на второй год обучения проходит только 9% поступивших изначально. Например, государству нужно 340 врачей. Принимается 3,5–4 тысячи студентов. У каждого студента есть определенный балл. По тому, как он учится, сдает экзамены и посещает занятия, этот балл изменяется: растет или падает.

Процесс отслеживается еженедельно. По результатам года на второй курс переводится первых 340 человек. Все остальные остаются "за бортом". После этого они могут сделать только одну попытку (и то не все: двоечников и откровенных лодырей изгоняют сразу). Если они опять не попали в 340, то больше права на медицинское образование у них нет вообще.

Думаю, что это правильная и разумная система, которая должна быть введена и у нас.

Как должны быть устроены больницы и поликлиники

Как должны быть устроены больницы и поликлиники

Сегодня в медицину приходят люди, которые пытаются что-то в ее устройстве менять. Например, пытаются сокращать стационарные койки, количество которых невероятно раздуто. Многим больным нечего делать в больницах! В других странах стационаров меньше в два-три раза, и это правильно. Даже после операции на сердце человека выписывают через пять суток, и он долечивается уже дома.

Больница — это своего рода фабрика, в которую вкладываются огромные деньги: ставится сложная техника; оборудуются операционные, лаборатории. Поэтому койка в больнице в буквальном смысле "золотая". Находиться на ней человек должен максимум три-четыре дня и уступать место другому больному. Пациент может долечиваться дома или в больнице другого уровня, попроще, где нет супероборудования, но хорошие условия для реабилитации, ведь ему уже нужен уход, а не лечение.

Некоторое время назад у нас попытались "разгрузить" поликлиники. Там ведь толпы народа, а нормальный человек не будет стоять в очереди. Нужно создать поликлиники первого уровня, куда будут ходить первичные и хронические больные, и второго уровня, для более сложных пациентов, требующих углубленного обследования. В поликлинике первого уровня должно быть только самое необходимое. Второй уровень — это уже хорошо оборудованные амбулаторно-диагностические центры с полным набором специалистов.

Но даже эта совершенно здравая идея встречает сопротивление населения. Люди уже привыкли с хроническими болями в спине ходить к невропатологу, с отрыжкой — к гастроэнтерологу и т.д. Мы отвлекаем банальными жалобами узких специалистов, а те отбивают хлеб у терапевтов и урезают время у больных, действительно нуждающихся в специализированной помощи.

Кардинальные изменения в здравоохранении необходимы, но они не пройдут безболезненно. В примере с поликлиниками оказалось, что просто разделить их на уровни недостаточно. Это только увеличило неразбериху и удлинило очереди.

Необходимо создание густой сети первичных медицинских офисов со штатом из двух-трех врачей, четырех-шести медсестер, нескольких медрегистраторов и с оборудованием для забора крови и снятия электрокардиограммы.

Эти офисы должны быть в шаговой доступности и не иметь очередей. С их появлением окажется, что рентген и УЗИ нужны не так часто, что для продления рецепта на лекарство от гипертонии не нужно стоять в очереди к кардиологу, что кровь на анализ можно сдать и здесь — потом ее отвезут в лабораторию.


Чего медицина ждет от нас

Поймите: чтобы что-то поменять, мы должны от чего-то отказаться сами. От вредных привычек не только в виде курения, но и от привычки полежать в стационаре, "покапаться" (ох, как мы любим капельницы с бессмысленными препаратами!). Стационар — это не место для плановых терапевтических госпитализаций! Если больной хочет "полежать и прокапаться", то ему нужно обращаться в амбулаторное звено. Многие поликлиники имеют дневные стационары, где по показаниям могут проводиться различные процедуры этого направления.

Многие хронические заболевания требуют регулярного применения лекарств. Не должно быть так, что больной не лечился — не лечился, а потом ему приспичило, и он ложится в больницу под капельницу. Это порочная практика. Заботиться о здоровье надо постоянно, а не раз в три года, когда становится невмоготу.

Есть заболевания, при которых лекарства надо принимать регулярно и пожизненно. И когда у меня спрашивают: "Как это, пожизненно?" — я отвечаю: "Эту таблетку вы должны выпить в утро собственной смерти". Это не цинизм, просто я знаю и вижу, сколько зла приносит нерегулярное применение препаратов.

Надо освобождаться от вредной привычки вызывать по любому поводу врача на дом. Что врач может сделать дома, кроме того, что подержать за руку или сделать успокоительный укол? За рубежом врач на дом не выезжает. Более того, там и на "скорой" врачи не работают — только фельдшерская бригада. Если фельдшер приезжает и застает человека без сознания, то сразу делает ему инъекцию — коктейль из препаратов, который может убрать три-пять причин, из-за которых человек находится в таком состоянии. Восстанавливается дыхание, пульс, и потом больного везут в клинику.

Другое лечение здесь бесполезно, врач на месте ничего сделать не может. Невозможно каждому пациенту привезти на дом реанимацию. Более правильно привезти пациента как можно быстрее туда, где ему окажут в полном объеме медицинскую помощь.

Конечно, должна быть и социальная служба. Пожилую бабушку, которой трудно ходить, обязательно нужно посещать дома; посмотреть, как она себя чувствует; измерить давление; проверить, если ли у нее таблетки; убедиться, что она их правильно принимает. Но это должен делать тоже не врач, а патронажная служба.

Любой шаг в сторону реформирования системы здравоохранения сопровождается социальным взрывом, жалобами от населения. Да, медицина касается всех, и любые изменения мы чувствуем буквально кожей! Но это как с грязной и присохшей повязкой на старой ране: отдирать и больно, и страшно. И все равно менять её надо: инфекция пылает вовсю, а вдруг, не дай Бог, начнется гангрена?

ПОХОЖИЕ СТАТЬИ: