ПОЧЕМУ ДЕТИ ВРУТ: Неожиданная причина
ПОЧЕМУ ДЕТИ ВРУТ: Неожиданная причина
Всего три буквы, но в них много горя. Как принять диагноз ДЦП у ребенка - история одной семьи
Всего три буквы, но в них много горя. Как принять диагноз ДЦП у ребенка - история одной семьи
Персонал, аренда, фермерские продукты: объясняем, почему частные сады сегодня стоят так дорого
Персонал, аренда, фермерские продукты: объясняем, почему частные сады сегодня стоят так дорого
О школе и обучнеии
О школе и обучнеии
«Убьёт школу». Преподаватели назвали бредом экзамен для учителей
«Убьёт школу». Преподаватели назвали бредом экзамен для учителей

Родитель и уроки: Делать или не делать

Осталось совсем немного до начала нового учебного года. Родители школьников уныло вздыхают, освобождая в своем расписании время для помощи детям с приготовлением уроков. Или нет? Кто отвечает за пятерки в дневнике и должны ли мамы и папы вместе с детьми чертить графики, искать подлежащее и клеить мозаику из осенних листьев? 

Родитель и уроки: Делать или не делать

Рубикон мам младших школьников проходит по принципу: делать или не делать уроки с ребенком.Большинство моих знакомых делают даже не вместе, а вместо. Будто им, а не ребенку в школе оценку ставят. Мои принципы были как скала: тверды и непоколебимы. Учеба ребенка — его дело.В самом деле, я же не прошу ходить вместо себя на работу. А вот у моей мамы, по совместительству бабушки, были совсем другие убеждения. Но на меня это не действовало. Тоном босса мафии из гангстерского фильма я заявила дочери: «Я тебе верю. Твои оценки — твоя проблема». То есть почти. Переводя на современный: «Крутись как можешь». Конечно, если надо, твой волчок подверчу (надеясь, что не надо), но все-таки учись плавать сама, за тебя никто руками и ногами грести не будет.

Делать ли с ребенком уроки?

Мои убеждения грохнулись в тот момент, когда во втором классе ребенок получил задание сделать презентацию.Совещание прерывается звонком моей мамы (она же бабушка): «Все пропало, все пропало». Под свирепые взгляды надменных дядек в костюмах выскакиваю, как ошпаренная, в коридор. За те три секунды, что я бежала от стола до двери, в моей голове промелькнули кадры катастроф, природных бедствий и, да, картинки из реанимации тоже.

«Бобёр, выдыхай», — вот все, что я могла посоветовать себе, облегченно стекая по стенке после выяснения того факта, что мама-таки состоит в тайном сговоре с моей дочерью. Все то время, пока я преисполнялась гордости от самостоятельности отпрыска, за моей спиной верстался совместный проект бабушки и дочери «Маруся делает уроки на отлично».

Каждый родитель — это немного невротик. Он сам еще не вырос из школы, где ему продолжают формировать чувство вины. Поэтому многие сдались гораздо раньше, чем я. Кто-то научился подделывать каракули ребенка, чтобы переписывать набело домашку, пока отпрыск смотрел мультики или спал.

Особенно перфекционизм родителей выдавали уроки рисования. В школу приносились немыслимой красоты плакаты. Родители краснели, заикались, но не кололись перед учителями: «Ребенок все сам». И только в кулуарных разговорах признавались в той стыдливой радости, когда ребенка хвалят за родительский рисунок. «А что тут такого? — удивленно спрашивали они, — Ребенок — это же продолжение меня».

Многие мамы-папы всерьез считали, что в школе учатся они. А дети все воспринимали почти как в интермедии: «А у меня за сочинение четыре. Ты у меня, бабуля, молодец!».

Мне почему-то совершенно не к месту вспоминалась скандальная история времен студенчества, когда на зачет по немецкому языку вместе с нами пришла дамочка за пятьдесят. «Вы студент?» — спросил строгий профессор, поправляя билеты. «Почти, — выдохнула дама, нервно прижимая сумку к пухлой груди, — Я мать». На удивленные возгласы она пояснила, что сыну трудно учиться, а еще труднее сдавать экзамены, поэтому на амбразуру лезет она. С трудом уговорили мать-героиню покинуть помещение. Так она не то что до декана — до ректора дошла!

Были и «каменные» родители. Они говорили с учительницей, словно крутые ребята на бандитских разборках. А поскольку по большому счету этими «крутышами» были домохозяйки, то казалось, что до встречи с классной они несколько раз пересматривали сериалы про «ментов» и заучивали особенно понравившиеся диалоги. Цель была одна — понять, почему ребенку дают такое задание, которое он выполнить никак не может.

И тут же приходил ответ: «Родителей надо вовлекать в школу». Для меня подобные фразы были сродни репликам из фильмов ужасов. Если я вскрикиваю во сне, значит снится школа. Первый раз эту канитель еще как-то можно было пережить. Хотя бы для того, чтобы встать на школьном выпускном, обняться с подругой и пообещать, что ноги твоей здесь больше не будет. А потом — бац! — вторая смена.

Родитель и уроки: Делать или не делать

«Как шелковые все родители: и презентации делают, и с анимацией разбираются», — ласково улыбается моя мама (по совместительству бабушка), поглаживая внучку по голове. Мне же при этих словах рисуется картинка с видом на кладбище и надписью «Все там будем».

С воплями и боем я сопротивлялась, как могла, говоря, что пусть презентацию делаю я, но технически, а картинки пусть подбирает дочь. И текст тоже пусть она составляет, потому что не знаю, как учительнице, но мне — точно не интересно было бы слушать доклад, сделанный чужой мамой.

Второй раунд борьбы приверженцев и отрицателей совместной подготовки домашнего задания стартует в старших классах. Ребёнок ещё и не думал о своём будущем, а родители уже и вузы подбирают, и вектор карьеры начинают просчитывать.

В голове подростка: «Как бы не вскочили опять прыщи… У Лиды уже выросла грудь». А у родителей — корабли бороздят просторы космического океана. Собственный ребенок кажется желторотым щеглом, который не то что летать не умеет, — чирикает со скрипом. В ход идет убойная артиллерия — натаскивание по всем предметам. Особенно по тем, которые нравятся самому родителю.

Именно поэтому в летние каникулы мои собственные родители прививали, как могли, страсть к естественным наукам, не пуская гулять, пока я не прорешаю десяток задач, чем окончательно закрепили отторжение к выбранному ими курсу.

«Формула Кулона?» — внезапно слышалось во время ужина. А я как партизан не выдавала военную тайну. Зато теперь разбуди меня ночью — я выплюну и закон Кулона, и три закона Ньютона кряду. Мне это никогда не пригодилось в дальнейшем. Но, сдается, что, умирая, прилетевшему ангелу я прошепчу заветные формулы. 

Такая чрезмерная забота оборачивалась конфликтами с обеих сторон.«Для твоего же блага», — звенели обидой родительские голоса. «Нет, я не хочу этого для собственной дочери», — решила я. Никакого Кулона, или, в моем случае, Блока с Лермонтовым за ужинами. Если будут проблемы, призову на помощь репетитора.

«Я тебе доверяю, — сказала я Марусе. — Если будут проблемы — обращайся». И продолжаю линию равнодушного мафиозного босса. Бабушка гнёт свою. «Тебе все равно?» — ворчит мама. «Мама должна, в первую очередь, быть мамой. Учителя — в школе», — огрызаюсь в ответ, будто это не моей дочери, а мне всего лишь тринадцать.

Евгения Васильева